СТАТЬЯ 2 АЛЕКСАНДР НИКИТИН. К 110-ЛЕТИЮ ОСНОВАНИЯ ТУЛУНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЕЛЕКЦИОННОЙ СТАНЦИИ И ЕЕ ПОСЕЛКА.

До революций в Иркутской гу­бернии не было большого опыта возде­лывания хлебов, а многовековой опыт земледелия европейской России здесь был неприемлем. Для разведения многих сельскохозяйственных культур первым препятствием являлись поздние весен­ние заморозки, которые убивали нежные всходы растений. Оттягивая время посева к середине июня, к тому времени, когда минует опасность заморозков, растению оставляли так мало теплых дней, что оно не успевало созреть и погибало с прихо­дом осенних заморозков. Ведь каждый сорт требует для себя определенных ус­ловий и, чтобы получить хороший урожай, нужно иметь для каждой местности свой сорт.

 

Земледелие Восточной Сибири нуж­далось в скороспелых, хорошо приспосо­бленных к местным условиям и дающих высокий урожай сортах. И такие сорта можно получать только путем селекции. Практическую помощь развитию местного земледелия могло оказать сельскохо­зяйственное опытное учреждение.

 

Поэтому в те годы от Урала до Даль­него Востока переселенческое управле­ние создавало сеть опытных полей и ферм. В их числе в 1907 году в Тулуне на берегу горной красавицы-реки Ии, несущей свои воды с Саянского хребта, была основана Тулунская опытная ферма.

 

Участок был выделен из государ­ственной лесной дачи. Руководство фер­мой осуществляло Управление Землеу­стройством и Переселением в Иркутской губернии. Особого положения об опыт­ном поле не принималось. Можно сказать, что Тулун не был случайно выбранным местом: здесь безморозный период по многолетним данным составлял 74 дня, последние возвратные весенние замороз­ки нередко бывали в середине июня, а в отдельные годы и позже. А осенью уже в середине августа посевы то и дело страда­ют от ранних осенних заморозков.

Правомерен вопрос: почему же вы­бор пал на столь суровый уголок Иркут­ской области, раскинувшейся на площади 782 тыс. км? Иркутская область, как, впро­чем, и некоторые другие регионы Сибири, относится к территории с ненормальным агроклиматическим зонированием. Се­годня известно, что в Нижне-Илимском районе, расположенном севернее на 300 км Тулунского, гораздо благоприятнее ус­ловия, чем в районе села Икей. Дело в том, что в долине северной реки Илим скла­дываются лучшие условия в течение лета, и здесь за счет теплоотдачи реки осенью дольше длится безморозный период, а на юге Тулунского района в предгорьях Саян­ских гор, где находится Икей, срабатывает своего рода экран. Холодные массы воз­духа с севера доходят до Саянских гор и, не перевалив через хребет, растекаются у его подножия, выхолаживая эту террито­рию.

Первым управляющим Тулунской опытной фермы был отставной офицер, разорившийся орловский помещик пре­клонного возраста Иван Семенович Тур­бин.

 

О нем, к сожалению, мало что извест­но.

 

Управляющий опытной фермой в 1907 году получил в свое распоряжение 509 десятин всех земель, в том числе 30 десятин пашни. Сюда вошли земли тулун­ских крестьян: заимки Нестерова, Аве­рьянова, Ермакова и Екимовича. В штате числилось лишь 7 человек (сам Турбин, помощник по хозяйству Арханский, трое рабочих, конюх и сторож). Имелся отлич­ный для того времени машинный инвен­тарь на 700 рублей, но лаборатории не было. На ферму был перенесен и метео­пост, который до этого находился на же­лезнодорожной станции.



Селекционеры на берегу Ии. Слева направо: старший специалист по селекции К. М. Крамм, химик В. Г. Дубов, садовод В. И. Провозко, заведующий экономическим отделом К. Н. Миротворцев, заведующий селекционным отделом Б. И. Мясников, заведующий огородным отделом А. К. Доганюк, практикантка Е. И. Черных, заместитель директора И. Г. Быков, директор К. А. Антропов, заведующий отделом практической ботаники и химизации растений А. И. Потапов


Расходы по возведению построек до 1910 года достигли 18 500 рублей. За пять лет было построено: три дома, казарма, конюшня, амбар, подвал, рига, баня. К по­стройке были привлечены жители из со­седнего села Иннокентьевск, лесоматери­алы тоже закупались у жителей этого села. Метеорологические приборы находились в квартире у заведующего. А в библиоте­ке были представлены полное собрание энциклопедии русского сельского хозяй­ства и некоторые сельскохозяйственные журналы за 1909 год. На новом месте надо было развернуть работы по размноже­нию и распространению новых сортов растений и пород сельскохозяйственных животных, изучению и демонстрации кре­стьянам окрестных деревень новых по тому времени сельхозмашин и инвентаря.

 

Но организация опытного дела на упрощенных методах, а не на строго науч­ной основе привела к бесплодной потере времени и не дала результатов в работе. За пять лет (1907–1912 гг.) опытная ферма производила пробные посевы привоз­ных сортов разных культур, применяла машинный инвентарь, которого не было в крестьянских хозяйствах. Не имея опре­деленной программы деятельности и поддержки местных властей, ферма фак­тически не выполняла функций опытного учреждения с научно-исследовательским характером. В те годы предпринимались попытки отдельных переселенцев сеять озимую пшеницу, но они всегда оканчива­лись неудачей. Оказалось, что такие про­бы проводились и на Тулунской ферме.

 

Через несколько лет поля фермы оказались в сильной степени засоренны­ми. Урожай основной культуры — овса — составлял менее 6 центнеров с гектара, в деятельности и поддержки местных властей, ферма фак­тически не выполняла функций опытного учреждения с научно-исследовательским которых половина — семена сорных рас­тений. В организации опытной фермы как культурного хозяйства крестьяне видели пример, как не следует вести хлебопаше­ство.

Уже в отчете за 1909 год, заведующий Тулунской опытной фермой Иван Семе­нович Турбин писал: «Обратить ферму в показательное учреждение будет стоить дорого и без пользы для крестьян. Мое мнение таково, что ферма должна стре­миться выпускать на рынок требуемые сорта хлебов... и выводить скороспелые сорта... чтобы не быть в зависимости от влияния климата и погоды».

Вот что пишет Турбин в отчете уже за 1911 год: «Я полагаю, что ферма не может служить показательным учреждением... За четыре года существования фермы... ни одного крестьянина не приезжало для этой цели».

Земледелие губернии выдвигало та­кие насущные вопросы, как потребность в скороспелых сортах и агротехнике их воз­делывания. Надо было выявить наиболее пригодные сорта, изучить различные виды удобрений, вредителей и болезни сель­скохозяйственных растений и меры защи­ты от них. Особенно остро встал вопрос о посевных семенах у местного населения после тяжелого для восточносибирско­го земледелия 1912 года, когда большая часть посевов Сибири пострадала от за­морозков в конце июля и начале августа. Многие крестьяне остались без хлеба.

 

Новый этап в работе фермы наступил с приходом в 1913 году молодого агро­нома Переселенческого управления Ир­кутской губернии Виктора Евграфовича Писарева и его помощников агрономов Павла Семеновича Попова и В. В. Вино­градова. Тулунская опытная ферма в 1913 году была переименована в опытное поле.

В июне 1912 г. произошло событие, которое позже Виктор Евграфович оценил с известной долей юмора: «...если бы не заработал Катман (или Катмай — вулкан на Аляске в восточной части Алеутской вулканической дуги), я не стал бы селекционером». При извержении вулкана было выброшено огромное количество пепла, распространившегося и над Восточной Сибирью, что привело к резкому сокраще­нию солнечных лучей и к небывало ран­ним для региона заморозкам. В резуль­тате почти все посевы погибли и только самые скороспелые формы успели дать семена, на основе которых В. Е. Писарев начал селекцию.

 

Но вернемся на наше опытное поле. В. Е. Писарев составил план работы Тулун­ского опытного поля. И осенью 1913 года Совет по опытному полю губернии ут- вердил этот план, который послужил нача­лом научной работы.

 

С 1913 по 1915 год работал на опыт­ном поле Петр Кузьмич Костыро со своим другом Погодой Александром. Они сажа­ли деревья и принимали участие в строи­тельстве на территории усадьбы.

Петр Кузьмич вспоминал: «К нам явился молодой человек в кожаной ту­журке, среднего роста, с гордо поднятой головой. Рабочие здоровались с ним, при­кладывая руку к головному убору. По по­лям он ходил всегда пешком».

 

В 1913 году началась постройка двух­этажного лабораторного здания.


В 1914 году был заложен опытный сад с плодовыми деревьями и ягодными кустарниками.


А опытный огород заложен в 1916 г.

 

На организацию, строительство, на содержание персонала из местных средств и средств министерства земледе­лия на 1915–1917 годы было отпущено 50 тысяч рублей.

Добавим, что в это время метеопункт становится агрометеостанцией, оставаясь подразделением опытного поля. Станция получает в только что построенном лабо­раторном корпусе большое отдельное по­мещение, в саду напротив располагается площадка для наружных метеонаблюде­ний. В таком виде Тулунская агрометео­станция просуществовала до 1952 года.

 

В 1916 г Виктор Евграфович изда­ет свой 350-страничный труд «Тулунское опытное поле». По отзыву академика Н. И. Вавилова, в этом «образцовом в смысле комплексного охвата вопросов сельского хозяйства» труде среди многих других нашли отражение и вопросы про­исхождения культурных растений Восточ­ной Сибири.


В. Е. Писарев первым начал приме­нять теплицы в практике отечественной селекции. В солнечные дни второй по­ловины зимы в тулунских оранжереях, вырубленных в базальтовых скалах на южном склоне каньона протекающей по территории станции горной реки Ии, про­водили гибридизацию пшеницы и в тот же год выращивали первое поколение гибридов. Для ускорения селекции Писа­ревым применялись и другие новшества: так, для изучения морозостойкости была сконструирована специальная холодиль­ная установка.


В годы гражданской войны, в 1918— 1919 гг., финансирование станции было крайне низким.

Сибирь была оторвана от центра при Колчаке, и станция неодно­кратно находилась под угрозой ликвида­ции. Лишь благодаря героическим усили­ям ее работников станция была сохранена как опытное учреждение и выполнила ра­боты, имеющие важное значение для зем­леделия Иркутской области.


Широкая программа деятельности, разработанная и проведенная Писаре­вым, не вмещалась в рамки «опытного поля». По мере развертывания исследова­ний назревал вопрос о преобразовании его в опытное учреждение высокого уров­ня. В январе 1918 года Тулунское опытное поле было преобразовано в опытную станцию губернского значения. А в конце 1918 г. В. Е. Писарев по вызову сельхозот­дела Центросибири поехал в Иркутск с задачей восстановить краевую агрономи­ческую службу, одновременно руководя опытной станцией. На месте осталась его жена, которая продолжала работу по се­лекции.

 

В эти годы Писарев, наблюдая тяже­лое положение крестьянства — заросшие поля, безденежье, был в отчаянии. К тому же он боялся, как бы колчаковские сол­даты не скормили исходный материал и сорта своим лошадям. Ведь железная до­рога располагалась в пяти километрах от опытного поля.

В 1919 году часть отделов станции перенесена под Иркутск, на их базе была организована областная сельскохозяй­ственная опытная станция.

 

1920 год. Еще идет гражданская война. Виктор Евграфович выезжает в Омск и участвует в совещании по сель­скохозяйственному опытному делу, где встречается с выдающимся селекционе­ром, руководителем Западно-Сибирской областной селекционной станции им. Н. Л. Скалозубова, профессором Сибирского института сельского хозяйства и лесовод­ства В. В. Талановым и вместе с ним едет в Москву на Совет по опытному делу, а за­тем и в Саратов на организованный Н. И. Вавиловым Всероссийский съезд по се­лекции и семеноводству. На этом съезде В. Е. Писарев выступает с докладом. Там он встретился с виднейшими селекционе­рами, в том числе с Н. И. Вавиловым. Тогда они обменялись подарками. Вавилов вру­чил сибиряку семена скороспелых пше­ниц, собранных им на Памире, а Писарев — книгу «Тулунское Опытное поле», пер­вый свой большой научный труд.


В 1920 г. после окончания Иркутской гимназии начинала свою рабочую био­графию на Тулунской опытной станции в качестве работницы отдела селекции На­дежда Львовна Удольская. В. Е. Писарев — крупный ученый с широким кругозо­ром, его исследования заинтересовали Н. Л. Удольскую, что в последующем сыграло решающую роль при выборе ею специ­альности. В будущем она — крупный се­лекционер, физиолог растений, генетик, член-корреспондент Академии наук Казах­ской ССР, профессор, заслуженный деятель науки Казахской ССР. Ей было присвоено почетное звание Заслуженного деятеля науки Казахской ССР, она избрана членом- корреспондентом АН КазССР, награждена Орденами Ленина и Трудового Красного Знамени, медалями Советского Союза.




 



Можно отметить, что в 1920–1921 гг. начинал свой трудовой путь и работал лаборантом на Тулунской с.-х. опытной станции будущий доктор с.-х. наук, акаде­мик ВАСХНИЛ и видный ученый в области генетики, селекции и семеноводства с.-х. культур Кузьмин Валентин Петрович.


В 1920 г. на станции стали впервые заниматься гибридизацией овса. Семено­водческая работа с пшеницей на станции начата с 1921 г. размножением пшеницы «Балаганка». А для чистоты и массового размножения закладывались маточные питомники.


Весной 1921 года Виктор Евграфович переходит в отдел по прикладной бота­нике и селекции Сельскохозяйственного ученого комитета (ОПБиС СХУК) Нарком­зема, который на тот момент возглавлял Н. И. Вавилов. Тулунскую станцию возгла­вил К. А. Антропов, который ей руководил с 1921-го по 1925 г.


За период работы на Тулунской опытной станции В. Е. Писарев вывел раз­личные ценные сорта сельскохозяйствен­ных культур.

 

Добавим, что с 1913 по 1924 г. Вик­тором Евграфовичем было написано и опубликовано 25 работ, основанных на научных данных как Тулунской станции, так и на данных по Иркутской области.

Первая мировая война и годы Граж­данской войны затормозили развитие се­лекционной работы в стране, широко раз­вернувшейся при новой советской власти. В 1921 г. была организована государствен­ная система семеноводства — Госсемкуль­тура. Подход к организации семеновод­ства как к делу государственной важности способствовало развитию селекционной работы. И это притом, что за годы Граж­данской войны и разрухи страна потеряла практически весь сортовой материал. Для восстановления разрушенного сельского хозяйства стране были необходимы но­вые высокопродуктивные сорта.


С 1924-го по 1929 г. на станции про­водились повторные опыты по срокам по­сева. В 1923 г. началась семеноводческая работа с горохом, овсом. С 1922 года ра­боты по селекции и агротехнике получи­ли достаточно широкий размах. В марте 1922 года на областном совещании были обсуждены задачи опытных учреждений и определены районы их деятельности. С этого времени на станции значительно расширился объем исследовательских ра­бот. В 20-х годах стали издаваться труды ученых, работавших на опытной станции.


В 1922 г. при станции был упразднен отдел полеводства и все работы этого от­дела были перенесены на Баяндаевское опытное поле.


С 1925-го по 1927-й директором стан­ции становится И. Г. Быков. В 1927 г. — К. К. Крамм, а в 1928–1929 гг. — А. Д. Мансуров.


В Тулунском краеведческом музее хранится брошюра, изданная агросекцией Тулунского округа в 1927 году «Значение селекции и сорта», автор Б. И. Мясников. В предисловии говорится, что «настоящая брошюра была написана в 1925 году для раздачи ее населению на сельскохозяй­ственных выставках, как пособие для экс­курсантов при изучении селекционного дела». Автор пишет: «Выведение нового сорта не так уже просто, как это нам ка­жется с первого взгляда, и делается это не в один-два года, а проходит целый ряд лет, прежде чем найдется то, что хотя бы приблизительно хотел получить селекционер».

 

В двадцатых годах станция активно пропагандировала свои сорта на много­численных собраниях и выставках сель­хозпродукции. В это же время новые сорта выдавались на испытание крестья­нам-корреспондентам. Таким образом, было просчитано, что смена старых со­ртов крестьянами Восточной Сибири на сорта Тулунской станции увеличит при­бавку урожая в среднем на 30%. Для того, чтобы иметь представление о селекции, мы приведем некоторые данные объема работ, произведенных опытной станцией за 1925 г.: в изучении было 684 вида пшеницы, 485 — овса, картофеля — 208, про­са 52 вида. В питомниках было 2 976 видов разных культур, под которые было занято 3 743 делянки. Отметим, что в это время в Тулунском и Иркутском округах и Госсем­культуре не имелось средств для испыта­ния семян и определения района посадки сорта. Все работы велись на средства Ту­лунской опытной станции.

В это время в поселке станции по­явился магазин, несколько жилых домов, деревянные овощехранилище и зерно­склад.


С 1924-го по 1930 год селекционера­ми было опубликовано 20 различных ра­бот.

 

Советское правительство понимало, что при принятом курсе на индустриали­зацию и коллективизацию увеличивающе­еся за счет крестьян население городов без механизации сельского хозяйства не прокормить. Так, более 30% индивиду­альных хозяйств не имело инструмента и рабочего скота для обработки земли, а низкий уровень агротехники мелкого ин­дивидуального хозяйства не имел даль­нейших перспектив роста. В 1928 году 9,8% посевных площадей вспахивалось сохой, сев на три четверти был ручным, уборка хлебов на 44% производилась серпом и косой, обмолот на 40,7% про­изводился немеханическими способами — цепами и другими инструментами. Уже в конце двадцатых годов были выпущены первые советские трактора, а в 30-х годах проходила массовая механизация сель­ского хозяйства.

 

В 1930 г. Селекционная станция заку­пила для своих нужд американский трак­тор «Фордзон», собранный в СССР. Это был маленький трактор, но он существенно по­могал на полях станции, так как все виды работ в то время выполнялись с помощью лошадей. Через некоторое время на стан­ции появился и гусеничный трактор.

 

Комбайнов тогда еще не было. Пер­выми трактористами на станции были бра­тья Лютиковы, позднее — Илья Шально и Кирилл Исаакович Побойня. Директором станции с 1929-го по 1932 год был Арка­дий Аркадьевич Гусельников, который всячески старался как-то помочь рабочим выжить: продавал лошадей, доставал чер­ные бобы, их варили для еды работающим на станции. В 1933 году он был осужден как враг народа. В этом же году на стан­цию вдруг обратили внимание и стали вы­делять деньги на зарплату, а также нема­лые средства для строительства. В апреле 1933 г. на станцию приезжает Маркин Василий Степанович, который стал заведую­щим отделом селекции пшеницы. Как раз в это время на станции начали проводить работу над выведением известных сортов пшеницы «Тулун-14», «Иркутская-49» и «Скала».

 

Сюда потянулись из разных мест люди — из Ишидея, Бурхуна, Илира, Тан­гуя и других сел. Прибыло более 40 чело­век. В 1933 году встал вопрос об открытии школы. Первая школа поселка находилась в маленьком домике. Он стоял на месте спортзала нынешней школы. Когда строи­ли новую, то дом перенесли по адресу Ми­чурина № 12, в нем сейчас живут Сергей и Татьяна Черепковы. В 1935 г. построили новую школу. Часть ее занимала столовая, где бесплатно кормили учеников, ее сей­час называют «барак». Когда ее открыва­ли, играл духовой оркестр, музыкантами были охранники с железнодорожного мо­ста через Ию.

Жена Маркина Прасковья Евдоки­мовна Епихина стала первым учителем только что открытой школы. В первый класс пришло учиться более 40 человек.

 

В эти годы открываются детский сад и ясли.

 

30-е годы отметились еще и обили­ем репрессий, доносов и жаждой наживы за чужой счет. Не миновала этого и наша станция.

В эти годы были репрессированы:

 

Аркадий Аркадьевич Гусельников — директор опытной станции;

Маркин Василий Степанович в 1937 г. — Зав. отделом селекции пшеницы;

Зиновий Перелыгин в 1937 г.;

Матвей Долгих в 1937 г.;

Михайловский (репрессирован);

Карпенко (репрессирован);

Русинов (репрессирован);

Краснощёков (репрессирован);

Казанцев в 1935 г. (репрессирован);

Старицын в 1935 г. (репрессирован);

Подкосова Клавдия Яковлевна в 1944 г — рабочая;

Омелич Филипп Дмитриевич в 1938 г. — зам. директора по научной части;

Колгин Иван Степанович в 1938 г. — техник.

И это еще не полный список.

Менялись часто в это время директо­ра станции, за пять лет сменилось 5 руко­водителей:

1933-1935 гг. — В. П. Сидорович;

1935-1936 гг. — С. Лавенецкий;

1936-1937 гг. — Ф. П. Руссков;

1937-1938 гг. — Е. А. Глухих;

1938 г. — Виктор Степанович Муса­тов.


И, наконец, появилась долгождан­ная стабильность в руководстве станции в лице ее нового директора Бориса Анато­льевича Малиновского, который руково­дил станцией 16 лет — с 1938-го по 1954 г. Ему было присвоено почетное звание Герой Социалистического Труда.

 

29 июля 1937 г. Постановлением Со­внаркома СССР Тулунская опытная стан­ция была преобразована в Тулунскую го­сударственную селекционную станцию.

 

До 1937 г. семеноводческая работа в широком плане на станции почти не ве­лась, что отрывало научное учреждение от сельскохозяйственного производства. С этого года было уделено большое вни­мание семеноводству. Выращивание эли­ты сосредоточивается на самой станции, а площади семеноводческих посевов на­чинают быстро расти. Одновременно рос и поселок селекционной станции. Увели­чивалась численность населения. В это предвоенное десятилетие прибыли в по­селок около 30 семей.

 

В 1936 г. в Иркутске была издана кни­га «Перспективные сорта основных сель­хозкультур для Предбайкалья». Эта книга — коллективный труд научных сотрудни­ков Тулунской селекционной станции, ее создавали В. С. Маркин, В. А. Михайлов­ский, А. И. Казанцев. Она показывала перспективные сорта станции и предна­значалась для популяризации массового использования сортов колхозами.

 

В результате работы станции в пери­од с 1921-го по 1937 г. были доведены до конкурсного испытания несколько перспективных сортов пшеницы, а также ак­тивно проводились другие исследования.

 

За период с 1937-го по 1940 г. станци­ей было продолжено изучение разных со­ртов и лучшие из них в 1938 г. были пере­даны в государственное испытание. Часть этих сортов в 1942 г. вошла в сорторайо­нирование по области.

В 1937 г. поступили две автомашины Горьковского автозавода «полуторки». Шоферами на них работали братья Ком­левы — Павел и Григорий. Обновились на станции также машины для сортировки и очистки зерна: веялки, сортировки, трие­ра. Для уборки хлебов поступили жатки- лобогрейки, а для обмолота снопов — мо­лотилки.

 

Из воспоминаний селекционера В. П. Костыро о жизни поселка в предвоенные годы: «В 1937 г. я пошел учиться в первый класс. Учила меня П. Е. Епихина. В других классах учителем был Василий Иванович Камаев… он был очень злым и бил ли­нейкой. Уже ближе к зиме школу перево­дят в старое здание лаборатории, где за­нимались в две смены. Здесь уже меня во 2-м и 4-м классе учил Василий Ефимович Чернышев или Черешнев — точно не пом­ню. Это был высокий, красивый, молодой человек, очень строгий и в то же время очень добрый.


Позже школу расширили, сделали два класса наверху и два внизу, и занятия стали проводиться в одну смену. А там, где сначала был класс, сделали клуб. Он там и оставался, пока не сгорел. В одной из ком­нат здания почти до конца 1951 г. находи­лась метеостанция.

 

В 3-м классе меня уже учил Василий Дмитриевич Рощихин. Это был добрей­ший человек. Бывало, мы, ребятишки, его чем-то обижали, а он только улыбался. Впоследствии, уже сам став дедом, я часто встречал его в Тулуне, и мы вспоминали то доброе, старое время. Жизнь на станции кипела ключом. В школе комсомольцы проводили с нами занятия в разных круж­ках: ПВХО и БГСО (будь готов к химической и санитарной обороне), а со старшими-ГТО и ГСО и, кроме того, учили стрелять и давали значки «Ворошиловский стрелок». Правительство и многие взрослые, в част­ности и мой отец, чувствовали, что война с немцами будет!


Женщины, мужчины и все комсо­мольцы активно участвовали в художе­ственной самодеятельности. Ставили пьесы, концерты, танцы, игры. Играли в волейбол, крокет, лапту и качались на круговой качели. Во всех затеях и кружках были заводилами Генрих Янович Калласс, С. П. Захватаев, Иван Васильевич Табачин­ский, Н. А. Макарова, Ф. М. Мирощина, Ф. П. Захватаев, Ольга Кравченко, Евдокия Алексеевна Краева, два брата Комлевы Павел и Григорий, Иван Колгин, Елена Ефименко, Н. Кучмин, Надя Бородачева, Клара Елпатова, Николай Вайтович, Катя Кирещенок и многие другие. Впослед­ствии некоторые из них были посажены в тюрьму или погибли на фронте. Помню еще учительниц в других классах: Е. А. Мельник, Е. В. Шептанову, В. Л. Прушин­скую, Шевченко В., Анастасию Сергеевну (фамилию забыл) и пионервожатую Мак­симову Раю. В середине 30-х гг. строится большое кирпичное двухэтажное здание для проведения научных работ и в старое научное здание (будущий клуб) переходит полностью школа».

 

В эти годы на заимках Ермаковке, Екимовке, около урочища Угуй тогда были еще жилые дома. Там работали и жили рабочие. В это время уже делали посевы на участке Даган, там проживали семьи Медведских, Лемешевых и др., была баня, общежитие, жилые дома, ток. На самой се­лекции был свой кирпичный заводик, ря­дом с нефтебазой, где пустырь за послед­ним домом по ул. Мичурина справа. Там же были старые гаражи. До постройки га­ражей были жилой дом и барак. Где были фермы, там был с обеих сторон от дороги фруктовый сад, очень богатый. Рядом на­ходились теплицы для научных экспери­ментов. Где сейчас находятся двухэтажные дома по ул. Мичурина, 25 и 27, тут были огороды. Магазин находился по ул. Мичурина в доме № 37. Затем магазин распола­гался в маленьком деревянном домике на месте двора новой школы. Старые жилые дома, самые первые (верхняя часть ул. Ми­чурина) — это где раньше жила Придатко Е. Е., где жил Витя Камышанов, где сейчас живет Луза Львова, где жили Ударцева и Пахорукова. Фермы располагались, где сейчас водонапорная башня. В центре (на месте Термички) стоял большой деревян­ный чан. В него из ручья по желобу текла вода. Воду развозили в бочках по кварти­рам за небольшую плату. Небольшая те­пличка была за конторой. За бараками не было никаких улиц. Сразу был лес. Ягоды и грибы были прямо рядом. Воду брали под горой, из ручья, что около речки, за домом Егоренковых. Старожилы говорят, что жить было интересно, люди не жало­вались, о болезнях не говорили, хотя были женщины в годах. В клубе были концерты, их давали свои «артисты»: Лиза Драгунова, Феня Мирошина, сестры Костыро. Баня была под горой, ниже современной ко­тельной, там, где стояла наша последняя баня. Был медпункт. Напротив конторы был посажен и заложен фруктовый сад.


В 30-е годы ХХ в. была необходимость увеличения производства семян, поэтому станции дали под г. Черемхово в пос. Ма­линовка сортоучасток, который просуще­ствовал в составе станции до 50-х гг.

Следующий этап жизни станции и по­селка проходил в военные и послевоен­ные годы.