СТАТЬЯ 12 ИГОРЬ ЖИДИЛЬ. АНГИНСКИЙ ЖЕЛЕЗОДЕЛАТЕЛЬНЫЙ ЗАВОД.

 

 

Начало XVIII века отмечено бур­ным освоением и развитием Прибайкалья и Сибири в целом. В связи с основанием новых городов, сел, деревень, починов, распашкой новых земель, увеличением числа ремесленников и промышленников возникла большая надобность в желез­ных изделиях. Всё железо в тот период, не считая продукции местных сыродутных горнов, возилось с Уральских заводов.

Доставка с Урала до Иркутска уве­личивала себестоимость продукции в не­сколько раз, что сказывалось на развитии региона. Стоимость перевозки пуда желе­за из Екатеринбурга обходилась казне в 1 руб. 38 коп. при цене пуда на Урале в 45 коп., поэтому конечная цена в Иркутске казенного железа составляла 1 руб. 83 коп. Нет сомнений, что значительно вы­годнее было бы иметь металлургические заводы на месте, тем более, что запасы железных руд разведанных месторожде­ний Восточной Сибири были большими. Следовательно, совершенно неслучайно, что в первой половине XVIII в. в Восточ­ной Сибири начинают возникать вначале железоделательные, а затем и чугунопла­вильные заводы мануфактурного типа.


Первые заводы в Восточной Сибири возникают с подготовкой и проведени­ем Второй Камчатской экспедиции Виту­са Беринга (1733–1741 гг.), для которой нужно было построить и оснастить три­надцать кораблей. В 1732 году на при­токе Ангары реке Тельме был построен Тельминский завод, продукцией которо­го являлось металлическое оснащение для судов экспедиции, а также сельско­хозяйственные орудия и другие изделия для нужд местных потребителей. Однако вскоре снабжением экспедиции занялся завод, построенный на реке Тамге. Там­гинский завод был основан в 30 верстах от Якутска, ближе к месту строительства экспедиционных кораблей. Действие Тельминского предприятия было прио­становлено. Завод проработал около двух лет и после передачи снабжения Север­ной экспедиции Тамгинскому заводу при­шел в запустение, охотников приобрести Тельминское предприятие долго не нахо­дилось. Только в 1736 году завод был про­дан купцу Якову Бобровскому, который использовал его для своей Тельминской суконной мануфактуры. Оба эти завода были казенными, работающими в основ­ном на подневольном труде. Заводы были «колотушечными», т. е. из руды в горнах получались крицы, а последние проковы­вались молотками в «дельное» железо. Ка­чество железных изделий таких заводов не имело преимуществ перед продукцией сыродутных горнов ремесленников.


Первое доменное частное метал­лургическое предприятие в Прибайкалье возникает на реке Анге благодаря иркут­скому купцу Ланину Федору Алексеевичу (старшему) 1708 г.р. Завод свой Ф. Ланин строит близ озера Байкал на речке Анге. Местные жители тех мест плавили железо задолго до появления русских. Из обилия в районе выходов пород железной руды, наличия железоплавильных горнов раз­ных времен, древних стоянок следует, что человек облюбовал эти места еще с каменного века. Горны долин рек Анги, Кучелги, Шиды, Курмы, и острова Ольхон говорят об укрощении железа огнем по всей территории Приольхонья. Русским стал известен этот богатый железорудный район еще с первого похода на Байкал от­ряда Курбата Иванова.


Значимую роль в развитии метал­лургического производства в России в XVIII в. имел такой исторически важный документ, как «Привилегия о рудах и ми­нералах» Петра I, опубликованный 10 декабря 1719 г. в связи с учреждением Берг-коллегии. Документ разрешал всем и каждому независимо от чина и досто­инства, во всех местах, как на своей соб­ственной, так и на другой земле, искать, плавить, копать, варить и чистить всякие металлы: золото, серебро, медь, олово, свинец, железо. Всем, кто изъявит жела­ние искать руды, строить заводы, обеща­лась помощь как добрым советом, так и заимствованием денег. Берг-привилегия гарантировала право наследственной собственности на заводы, ограждала про­мышленников от вмешательства в их дела местных властей.


С появлением предприятия Ланина связано запрещение сыродутных горнов в Восточной Сибири. Аналогичные запре­ты практиковались и в других металлурги­ческих районах России. Такими методами государство пыталось избавить крупные казенные и добившиеся привилегий част­новладельческие предприятия от конку­ренции мелкотоварного производства. Но запрет не означал фактического прекра­щения производства ремесленников. Ла­нин жаловался, что «всякого чина люди в Иркутской провинции в острогах и слобо­дах плавят кричное железо печками тай­но». Указом Иркутской провинциальной канцелярии в 1741 году все сыродутные горны были запрещены (к этому времени в Прибайкалье находилось около 50 офи­циальных горнов).





Укрепленный берег




Останки доменной печи


Ангинский (Ланинский) металлурги­ческий завод заработал 10 апреля 1741 года и имел, помимо доменной печи и не­скольких горнов, плотину, мельницу, куз­ню и другие заведения. Выпускал 21 тыс. пудов чугуна и 10–12 тыс. пудов железных изделий — товары народного потребле­ния (чугунную посуду: котлы, кувшины, чаши, сотники) и сельскохозяйственное оборудование (лемехи, топоры, кайлы, ло­паты и др.). Завод работал семь месяцев в году с 1 апреля по 1 ноября. Зимой завод не действовал вследствие промерзания реки Анги.


Однако завод оказался нерентабель­ным, и владелец испытывал трудности в обеспечении завода рабочими руками и продовольствием. Квалифицированных работников катастрофически не хватало. Изделия завода имели низкое качество — «хрупко и ломко» — и большую цену. После закрытия сыродутных горнов в Вос­точной Сибири Ланин стал продавать свое связное и полосовое железо по 1 руб. за пуд, не делая никаких скидок для казны. До оного казна покупала у «промышлен­ных вольных людей» привозимое в Ир­кутск железо за 20–25 коп. за пуд.


В 1739 году Берг-привилегия была дополнена Берг-регламентом. Разреша­лась приписка государственных крестьян к частным заводам. Промышленники ос­вобождались от пошлины на продоволь­ствие и припасы, доставляемые на заводы.


Дела Ланина осложнились волнения­ми рабочих и крестьян в 1742–1748 гг. На­чались побеги рабочих с завода. Только в 1742 году из 200 рабочих 21 ушли в побег. Работники бежали от тяжкой работы, не­устроенного быта, скудного питания, же­стокости и унижений со стороны хозяев и служащих. Для временных работников по­бег был связан с нежеланием выполнять какую-либо обязанность, повинность. При дефиците рабочих рук в Сибири любой человек из податных сословий мог быть принужден к такого рода работе и неред­ко спасался бегством.


Приписники были призваны на за­вод из ближних и дальних деревень вплоть до Братского острога. Находясь за сотни верст от своих наделов, работники вынуждены были в течение срока работ покупать продукты питания и фураж для лошадей на месте. Цена пуда муки на за­воде стоила 60–70 коп. при рыночной 35- 40 коп. за пуд.


Фактическое положение приписных крестьян на заводе было хуже положения обычных государственных крестьян, так как оплата их труда «была значительно ниже существовавшей рыночной цены рабочей силы». Независимо от характера выполняемой работы зачет производился только по одной расценке: конному — 10 коп. в день, пешему — 5. Завышал Ланин и нормы выработки. Крестьяне свиде­тельствовали о том, что Ланин обременял их «урошною работою такою, что один че­ловек беспрогульно едва можно зделать в два дня, а он почитает за работу и по пла­катной цене платит за один день». Поэто­му крестьяне вместо положенного одного месяца задерживались иногда до двух.


Отсутствие оборотных средств вы­нудило Ланина обратиться за финансо­вой помощью в казну. Чтобы «больше тот завод для здешней обширной губернии распространить», надо было, по расчетам Ланина, иметь 5 тыс. руб. За весь XVIII век Берг-коллегией были выданы ссуды куп­цам в единичных случаях. Иркутская гу­бернская канцелярия выдала просимые деньги при условии их возврата к 1 янва­ря 1745 г.


Срок погашения ссуды истек, за­водчик объяснял задолженность «что те деньги употреблены на всякие заводские расходы, а потому же и вырученные ис продажи железа и чюгуна деньги на со­держание ж оного употребляются и затем к отдаче оных не имеет». К осени 1746 г. Ланин уплатил только 1 073 руб. и, не по­гасив долга, уехал в Москву просить от­срочку.


Из Москвы заводчик так и не вернул­ся. Ангинский завод прекратил работу. Иркутская губернская канцелярия в 1753 г. описала как завод и имущество Ланина, так «и у поручителей все имение». За иму­щество Ланина и его поручителей казна выручила 5 187 руб. 71 коп. Хотя эта сумма и превосходила размер ссуды, тем не ме­нее денег не хватило покрыть ее, так как казна насчитала Ланину 4 484 руб. 60 коп. процентов. Взыскать эту сумму никакой возможности не было, так как к тому вре­мени Ланин и его поручители умерли.


Иркутская губернская канцелярия трижды объявляла о продаже Ангинского завода, но желающих не явилось. Более того, канцелярия пыталась навязать за­вод местным купцам в принудительном порядке, но безуспешно. К 1767 г. часть плотины была снесена и завод в связи с этим оценивался только в 402 руб. Так как этой суммы было недостаточно, чтобы по­гасить числившуюся на Ланине недоим­ку, то Иркутская губернская канцелярия предложила Сенату «помянутой, заведен­ной заводчиком Ланиным завод со всем строением, материалами и припасами» конфисковать и передать в ведомство Берг-коллегии, чтобы последняя сделала «сходное с казенною прибылью и обще­народною пользою на основании законов решение».


Только через четыре года Берг- коллегией было выполнено предписание Сената, и на Ангинский завод прибыл шихтмейстер на обследование состоя­ния предприятия. Горный мастер Мирон Яковлев в своем отчете донес, «что тот за­вод по починке некоторого обветшалого строения, т. е. плотины и протчаго, может действовать и к действию как руд, так и других материалов и лесов есть доволь­но». Им были произведены расчеты о за­тратах, необходимых для возобновления работы предприятия. Денежные расходы должны были составить 1 250 руб. В обе­спечении завода рабочей силой требова­лось 97 мастеровых и 1 108 душ припис­ных крестьян.


В 1770–1775 годах Берг-коллегией предпринимались попытки найти заводу нового хозяина, но все закончилось без­успешно. Известно, что Ангинский завод в XVIII веке так и не возобновил работы.


«Летопись города Иркутска XVII–XIX вв.» гласит, что завод в первый год давал более 10 000 пудов (160 тонн) железа и чугуна. С этой цифры можно рассчитать объемы производства того времени. По технологии тех лет, чтобы получить пуд продукта, нужно было переработать руды в 2–3 раза больше в зависимости от со­держания в ней железа. На один пуд руды приходилось древесного угля в 10 раз больше, его необходимо было получить курением в печах, занимающих большие площади. Для ускорения процесса полу­чения железа при температуре меньшей его плавления был необходим флюс, в первую очередь, известь. Нужна была глина как скрепляющий материал. Для получения конечного продукта из чугуна нужны были литейные формы. Таким об­разом, деятельность завода включала в себя технологические процессы, связан­ные с получением и обработкой металла, заготовкой древесины и выжигом древес­ного угля, добычей и транспортировкой руды, извести и глины, строительством дощаников (небольшое плоскодонное не­самоходное речное судно). Можно только представить, какой колоссальный объем труда в той глуши был необходим для де­ятельности завода и отправки в Иркутск его продукции.

Исследуя побережье Байкала в экс­педиции 1772–1774 годов, этнограф И. Г. Георги пишет: «Ланинский завод был по­строен ещё в 1730 г., в 2-х географических милях (15-ти верстах) выше устья Анги, Иркутским купцом Ланиным, у подошвы крутой, каменной горы, на которой водит­ся множество змей из рода Vipera. Кругом распространена роскошная альпийская флора». На карте Байкала 1806 года ука­заны «Слобода Косостепская», «Д. Курат­ская», «Бывшей Ланинской Железной За­водъ».


Ланинский завод находился на излу­чине правого берега реки Анги у подно­жия горы между населенными пунктами Куреть и Еланцы Ольхонского района. В настоящее время на месте завода оста­лись еле видные углубления почвы и тор­чащие остатки опор от заводских помеще­ний, дамба и канава, отводящая воду из русла реки. Свидетелем железной работы стоят каменные останки доменной печи. Стенки, обожженные высокой температу­рой с внутренней стороны, развалились со временем в разные стороны. Размер печи в диаметре составлял около двух – двух с половиной метров и высотой око­ло двух метров. Толщина стен составляет 80–100 см. На противоположном берегу реки, поперек поймы, на 90 метров протя­нулся насыпной холм высотой около трех метров. Берег реки укреплен бревнами. На склоне горы, у подножья которой сто­ит печь, видна небольшая каменоломня. Недалеко лежит куча железной руды. На месте завода найдены чугунные чушки и фрагменты чугунных котлов.




Дамба отводящей водяной канавы


С давних времен человек пользо­вался железными рудами Приольхонья. По сей день здесь поклоняются местные буряты своим божествам–дарханам и по­читают мастеров кузнечного дела. С по­явлением Ланинского завода на реке Анге на территории Ольхонского района появ­ляются первые поселения русских.


Хочется выразить признательность всем людям, которые встретились на пути исследования темы Ангинского (Ланин­ского) железоделательного завода за про­явленный интерес и предоставление сво­их знаний и опыта! Особую благодарность выразить краеведу Ольхонского района Н. А. Король, С. В. Снопкову за оказанную помощь и непосредственное участие в поиске завода! С. Н. Баргуевой, бывшему директору Краеведческого музея села Еланцы! Низкий поклон и вечная память Станиславу Андреевичу Гурулёву! Благо­даря его труду «Географические названия Иркутской области» возник мой интерес к данной теме!


Основание и деятельность Ангин­ского железоделательного завода иркут­ского купца Федора Ланина требует более глубокого исследования, чтобы занять до­стойное место в богатой истории Байкаль­ского региона.


Примечания

Гурулёв С.А. Географические названия Иркутской области, Топонимический словарь. — Иркутск. 2015.

Летопись города Иркутска XVII–XVIII вв. — Иркутск. 1996.

Чернигов А. К. Иркутские повествования. Т II. — Иркутск. 2003.

Комогорцев И. И. Очерки истории черной металлургии Восточной Сибири (дооктябрьский период). — Ново­сибирск. 1965.

Павленко Н. И. История металлургии в России XVIII века. Заводы и заводовладельцы. М., Изд-во АН СССР, 1962.