СТАТЬЯ 14 ОЛЬГА СОКОЛЬНИКОВА. В ЧЕРЕМУХОВОЙ ПАДИ.



Черемхово – город угольщиков – в нынеш­нем году отмечает 100-летие. Юбилей – это, прежде всего, подведение итогов и воссоздание значимых этапов пути – трудных и плодотворных, печальных и радостных.

 

История возникновения Черем­ховского поселения началась вместе с освоением Сибири — с постройкой острогов по берегам рек Ангары и Бе­лой во второй половине ХVII века. Тропа между Балаганским и Бельским острога­ми проходила через долину реки Черем­шанки, над которой был проложен мост. Со временем тропа эта для пеших и вер­ховых путников, а затем и для колесного транспорта превратилась в проселоч­ную дорогу (1). На склоне горы выросло зимовье (в народе этот район называют «Вшивой горкой», так как в начале ХХ века здесь жили цыгане и беглый люд) (2). Острога здесь не ставили, потому как граница государева проходила южнее, за слиянием рек Белых (3).

В 1733 году Академией наук была организована экспедиция из профессо­ров и академиков для изучения Сибири. Ее начальнику Витусу Берингу, который должен был проследовать через всю Си­бирь до Охотского порта, было поручено выбрать трассу будущей дороги, которая вошла в историю под названием Москов­ский тракт (4).


В Российском Государственном ар­хиве древних актов хранится ведомость 1736 года Иркутского боярского сына Пе­тра Чемезова, в которой описывается до­рога, выбранная Берингом в Иркутской губернии. В документе указано, что от Половинной пади до Баданова зимовья в Черемховской пади было 16 верст, от Ба­данова зимовья до речки Кутулик — 28 верст (1 верста равна 1,07 км) (5).


Зимовья в то время представляли собой небольшие избы с битыми из гли­ны печами, широкими лавками и нарами. В них путники получали за определенную плату еду и фураж для лошадей. Это были, по существу, первые постоялые дворы, обслуживание которых вели предприим­чивые крестьяне, чьими фамилиями они были названы. В летний период зимовья не использовались и потому не дали названия первым населенным пунктам (6).


Знаменитый Московский тракт, име­нуемый еще Сибирским почтовым трак­том или Государевой дорогой, проклады­вался в ХVIII веке приблизительно с 1735 по 1770-е годы. Дорога протяженностью более восьми тысяч верст проходила че­рез громадные сибирские территории к границам Китая. Путь был размечен на прогоны и укомплектован штатом ямщи­ков и смотрителей на почтовых станциях.


Указанные в ведомости Петра Чеме­зова зимовья послужили основаниями для ямских станов, строительство кото­рых началось в 1743 году. Этому предше­ствовала работа местной власти, направ­ленная на поиски людей, пожелавших бы переехать на новое место жительства. В Иркутской канцелярии были подго­товлены указы, приглашавшие жителей провинции принять участие в заселении новых земель, выбранных под ямские станы; указывались льготы, которые должны были получить крестьяне, пере­шедшие в ямщики: наделение 15 десяти­нами пахотной земли, освобождение на три года от всех податей, возможность заниматься в свободное от ямщины вре­мя охотой, вести торговлю пушниной через выбранных десятников и дополни­тельно получать за перегоны плату, уста­новленную казной. С этими указами во все остроги Иркутской провинции были отправлены комиссары для ведения аги­тации среди местного населения (7).


Согласно переписи 1762 года ям­ская станция Черемхово была основана в 1743 году тремя крестьянскими семья­ми: Никиты Чижухина, Степана Кабакова и Кирилла Гришева, которые прибыли на место Бадановского зимовья из Бельско­го и Идинского острогов (8). Старшим был поставлен С. Кабаков, который стал пер­вым государственным человеком нашего города. «Ревизская сказка» ХVIII века по­вествует: «В 1743 году по указу Иркутской канцелярии прописан он, Кабаков, на Че­ремховский станец в ямщики» (9). С этого момента и исчисляется история Черем­ховского поселения.


С 1748 по 1755 годы в Черемхово прибыло еще 28 семей из Иркутска, Идин­ского, Бельского и Илимского острогов, а также Нижнеилимской и Новоудинской слобод. В итоге в 1760 году Черемховский ямской стан насчитывал 32 дво­ра, в которых проживало 233 человека. Название стан получил от особенностей местности — обильно растущей здесь черемухи (10).


Почти 20 лет числился в долине ре­чушки Черемшанки «ям» (селение ямщи­ков на почтовом тракте), который в конце ХVIII века превратился в Черемуховую слободу, с начала ХIХ века — в Черем­ховскую слободу, а затем — и село Че­ремховское (11, 12) .


По данным переписи «ревизских сказок» России (проходившей с 1747 по 1762 годы), в Иркутской губернии для обслуживания нового пути было осно­вано 10 таких ямских станций: Тайтурка, Черемхово, Кутулик, Залари, Кимельтей, Зима, Куйтун, Шерагул и Тулун – в 1743 году; Китой - в 1749 году (13). Интерес­но, что все крестьяне, заселившие Мо­сковский тракт, были местными. Пере­пись населения не зафиксировала ни одного переселенца, который бы пере­брался на эти земли из европейской ча­сти России (14).



Извоз. Художник О. Ю. Фролова


Так, с верстового столба и ямщицких изб, в заросшей черемухой пади, у речки, начала свою историю Черемховская ям­ская, а затем почтовая станция. Распола­галась она между Кутуликской станцией с запада и Тайтуркой с востока. На момент официального открытия Московского сухопутного тракта в 1768 году от Черем­хово до Кутулика было 28 верст, а до Тай­турки — 43 (15).


В ХVIII веке почтовые станции были устроены в среднем через 25–30 верст и представляли собой усадьбу, огоро­женную заплотом. В усадьбе находились станционный дом, амбар, навесы и ям­щицкая изба. Спустя столетие ямские станции уже строились по проекту, раз­работанному на основе государева указа о почтах. Станционный дом был крупных размеров и выходил длинной стороной на улицу. Одна его половина служила для отдыха и проживания проезжающих, а другая была жильем для служителя по­чты с отдельной комнатой-кладовкой для хранения корреспонденции. Особняк делил усадьбу на дворы: чистый (с амба­рами, навесом и ямщицкой избой) и хо­зяйственные (с навесом и конюшней для лошадей, а также стайками и загонами для других животных). Надо сказать, что кроме казенных станций по тракту мож­но было встретить и частные, также зани­мающиеся обслуживанием и доставкой почты. По сему во второй половине ХIХ века в Иркутской губернии уже насчиты­валось 28 почтовых станций на расстоя­нии 12–30 верст друг от друга.


Ямские станции в Сибири, как от­мечали все проезжающие по тракту, оставившие письменные свидетельства, отличались порядком и чистотой. Так, проследовавший в 1862 году на службу в Восточную Сибирь революционер, уче­ный и публицист П. А. Кропоткин писал: «Чистота (на станциях) необыкновенная, полы, которые большей частью покрыва­ются ковриками, чище стола подмосков­ного крестьянина, постройки прочны, аккуратны, щели везде замазаны <…> Посуда подается всегда чистая, на чистом подносе, самовар блестит» (16).


Еще раньше немецкий и русский ученый П. С. Паллас, проехавший по Мо­сковскому тракту в 1772 году, выделил иркутский участок как добротно обу­строенный, с хорошим обслуживанием. В своей книге 1788 года «Путешествие по разным провинциям Российского го­сударства» он написал: «Как скоро в Ир­кутскую губернию съедешь, то везде уже можно найти по дороге на всех станциях весьма богатые светлые и чистые дома для приятия приезжих, кои содержатся от деревень для их собственного облег­чения» (17). А в его книге «Путешествие по Сибири, к востоку лежащей и до са­мой Даурии» встречается первое упо­минание о нашей станции — в путевых записях 1772 года Петр Паллас отметил: «За Белую переплавляясь, поехал я далее прекрасными лугами, коих ровное поле под зеленью пестрело цветами даже до Черемховской станции…» (18). Здесь жил станционный смотритель с семьей, стоя­ли сменные лошади, а рядом вдоль трак­та селились крестьяне. В долине речки они распахивали поляны, растили хлеб, разводили домашний скот, охотились и вели торговлю.


Население росло в основном за счет пришлого люда. В ХIХ веке появились ре­месленники: кузнецы и печники, сапож­ники и портные, коновалы (ветеринары) и батраки и многие другие. На трактовой улице открылись постоялые дома, а мест­ные жители стали заниматься извозом (ямской гоньбой) и брать подряды на до­ставку припасов.


Вокруг нового селения росла густая сеть заимок с обширными пашнями, сот­нями голов рогатого скота и табунами лошадей. Как отмечают авторы бесцен­ного издания «Московский тракт», при заселении трактовых земель человек сам выбирал место под будущую заимку или деревню, по своему соображению и вкусу. Выбранная под заселение земля должна была обладать плодородием, а место — раздольем, чтобы человек, по­селившись здесь, не был стеснен ни в выгоне скота, ни в сенокосных угодьях, чтобы с домом соседствовали пашни и мир Божий открывался с разных сторон, наполняя душу красотой и гармонией. В понимании крестьян только такая жизнь была настоящей, угодной Богу и самими крестьянам. Чтобы жить так, они, осво­ив российские пространства, переш­ли за Урал, расселились по Западной, а затем и Восточной Сибири, в неимовер­ных трудах и лишениях обживая новые земли (19).


Как же смогли переселенцы за срав­нительно небольшой период времени освоить Сибирь, обустроить Московский тракт и развить крепкие крестьянские хо­зяйства? Ответ на этот вопрос, по мнению иркутских исследователей А. Нефедье­вой и В. Тихонова — авторов «Москов­ского тракта», дают все те же «ревизские сказки» 1762 года. Это стало возможным прежде всего благодаря тому, что рус­ские люди жили большими семьями. К примеру, в семье черемховского основа­теля Кирилла Гришева было 16 человек, а Никиты Чижухина — 17. Наличие в не­разделенной семье большого количества работников, объединенных общим хо­зяйством, беспрекословное подчинение старшему в роде, способному к руковод­ству и организации работ, обеспечивали успешное развитие экономики семьи и бесперебойное обслуживание тракта (20). Еще этому способствовали наличие плодородных земель, льготы для пересе­ленцев и, конечно, огромное трудолюбие русских людей и умение приспособиться к тяготам жизни.


Село Черемховское росло вместе со всей Сибирью. В. Паршин в книге 1851 года «Описание пути от Иркутска до Мо­сквы» указывает, что «Черемховское се­ление простирается по линии тракта с несколькими боковыми улицами», в нем до 400 домов (21). В конце ХIХ века здесь проживало более двух тысяч человек, действовали приходское училище (вклю­чающее мужское и женское отделения), аптека, сельская богадельня, 25 торговых лавок, мельница, 11 кузниц и несколько кабаков (22). Село было волостным цен­тром и входило в Балаганский уезд.


На тракте шел обмен с кочующими племенами койтов, тунгусов и полуосед­лыми бурятами. Живой струей текли обо­зы с товарами и государственными гру­зами. В столицу везли «ясак» — ценную пушнину-рухлядь: соболей, белок, куниц; сибирские купцы отправляли на россий­ские ярмарки закупленный в Китае чай, а в обратном направлении шли обозы с хлебом, мануфактурой и разными това­рами. Бежали почтовые повозки с госуда­ревой почтой, посылками дворян, ехали государственные чиновники и иные пут­ники (23).


По дороге шли ссыльные — на ка­торгу или поселение. Известно, что в 1764 году смертная казнь в России была заменена на вечное поселение в Сиби­ри и ссылка стала носить постоянный характер (24). Под конвоем шагали не только разбойники, но и бродяги, фаль­шивомонетчики, а с 1826 года политические государственные преступники, посягнувшие на царское самодержавие (25). Поэтому волостное село наше имело пересыльный пункт (этап), огороженный высоким частоколом. Количество ссыль­ных, поступающих в Восточную Сибирь, постоянно росло и во второй половине ХIХ века составляло 8 850 человек в год. А в нашем Балаганском уезде, по данным иркутского генерала-губернатора, в 1886 году на 27 803 крестьянина-мужика при­ходилось 26 213 ссыльных мужчин (26). Контингент переселенных ссыльных был неоднородным. Среди них было много людей, воспринимавших труд как нака­зание и не способных к каким-либо ра­ботам. Нуждаясь в пище, одежде и крове, они возвращались к прежним лихим за­нятиям. Огромная масса ссыльных не на­шла здесь приюта. Многие дожидались в местах поселения теплого времени, чтобы пуститься в бега назад на родину.



По дороге, чтобы выжить, занимались попрошайничеством и воровством. Ски­тания стали для них образом жизни — «бездомный люд», бродивший по Сибири, осложнял и без того нелегкую жизнь крестьянства. И лишь небольшое количество ссыльных, составляющее одиннадцатую часть от общего числа, восприняло Си­бирь как новую родину, в которой им предстояло жить постоянно, растить де­тей, трудиться (27).


Александр Середкин в книге «Их именами названы улицы Черемхово» пи­сал: «Сколько известных и неизвестных, русских и нерусских проехало и прошло по «окаянной дороге» — ученых, исто­риков, путешественников, декабристов, мореплавателей, писателей, первооткры­вателей, военачальников, строителей! По Московскому тракту прошла вся история России, прошла она и по нашему городу» (28). В июне 1890 года побывал проездом в селе Черемховском Антон Павлович Че­хов, следовавший на Сахалин (29).


«Три Кита» Российской империи — царь, православие и армия — в Черем­ховском были представлены приставом, священником и призывным участком, первым по Балаганскому округу (30).


По данным Статистического коми­тета Иркутской губернии в 1911 году Че­ремховская волость состояла из села Че­ремховского (594 двора), трех деревень (Гришева, Макарьева и Котома) и 49-ти заимок (31).


Главным промыслом крестьян ис­покон веку было земледелие. Опыт, на­копленный предками, неуклонно пере­давался новому поколению. Поэтому, несмотря на почти повальную безграмот­ность, крестьяне прекрасно владели на­родной агрономией, притом считали, что грамота пагубно влияет на крестьянина, портит его. «Грамотей не пахарь» (не ра­ботник), «Сохе грамота не на пользу» — свидетельствуют русские народные по­словицы и утверждают, что в агротехнике нужно верить не ученому, а своему отцу:


«Как отцы и деды наши жили, так и мы должны жить» (32).



Молебен на поле. Государственный архив Иркутской области


Накануне сева крестьяне топили бани, мылись, и вся семья вечер посвя­щала молитве, наутро мужчины надевали чистую одежду. Считалось, что чистота пахаря передается земле и поле будет чистым, без сорняков. Утро начиналось с общественного моления. Крестьяне вместе со священником с хоругвью и иконами шли на поле и служили на нем молебен. По окончании его прихожане просили священника совершить почин — начать сев поля, и он, взяв лукошко с подвязанной к нему благовещенской просфорой, крестился на все четыре сто­роны, кланялся в пояс, разбрасывая зер­но на восток, юг, запад. Этот обряд совер­шали крестьяне ежегодно и, чтобы Божья благодать сохранялась над полями во все времена, ставили на них часовни. В часовнях развешивали иконы, и при надобности — сильная засуха или какое- либо другое природное бедствие — мо­лебны на поле у часовни велись и после сева. В некоторых местах полевую ча­совню заменял крест, установленный на поле (33).



Часовня на мальнинских полях.


Благодаря большим трудовым уси­лиям, смекалке и находчивости сельских тружеников трактовой зоны нашей гу­бернии и в целом всей Сибири произ­водство хлеба было поднято на высокий уровень. Иркутская губерния занимала первое место по урожайности зерновых (средний сбор урожая с десятины в 1913 году составил: озимой и яровой ржи — по 56 пудов, пшеницы — 64 пуда и овса — 72 пуда). Губерния снабжала хлебом все бесхлебные районы Сибири, постав­ляя избытки его в центральную Россию и за границу (34).


Вторым важным промыслом черем­ховских крестьян был извоз — перевоз­ка людей, клади и почты. Почту законом предписывалось перевозить отдельно, без пассажиров, в кожаных чемоданах и разбирать ее лишь в городах (35). Раз­витие земледелия, промышленности и торговли вызвало увеличение объема составлял в губернии 2 млн пудов в год. В перевозе его участвовали 15 тысяч кре­стьян из 63 тысяч человек, проживающих в округах, примыкающих к тракту (36).


Извоз в Иркутской губернии делил­ся на две категории: дальний (1 560 верст артелью от Иркутска до Томска) и ближ­ний (перевоз клади на одних лошадях на расстояние 200–300 верст). Работа ямщи­ка была опасной и трудной. Ежесуточно преодолевая расстояние в 45–55 верст, шли они с обозами в любую погоду: в снег, ветер, мороз, торопясь привезти грузы к назначенному сроку (37).


В целом же извоз играл положитель­ную роль в развитии селений и способ­ствовал общему благополучию крестьян: получению прибыли от ямской гоньбы, а также от сбыта сена для лошадей и сель­хозпродуктов для питания ямщиков.


Содействовал извоз и развитию со­путствующих промыслов: санно-тележ­ного, шорного (изготовление ременной упряжи, седел, уздечек и других кожаных изделий), кузнечного и особенно дворни­чества (содержания постоялых дворов). По «Списку населенных мест Иркутской губернии» за 1878 год в крупных селени­ях, таких, как Черемхово, Зима, Тайтурка, Кимельтей, значилось от 14 до 23 постоя­лых дворов. В пути ямщикам нужно было согреться, поесть горячей пищи, накор­мить коней и дать небольшой отдых себе и лошадям (38, 39).



Часовня. Художник В. И. Преловский


Ямщики обычно узнавали постоялые дворы по пучку сена или соломы, прикре­пленному к воротам. Усадьбы крестьян, занимавшихся дворничеством постоян­но, выделялись большими размерами и множеством хозяйственных построек. В большом дворе, как правило, стояли две избы — хозяйская и ямская, несколько амбаров для хранения овса, навесы для укрытия лошадей от непогоды (40). Мно­гие крестьяне занимались обслуживани­ем ямщины сезонно, в свободное время от основного занятия — земледелия. В их средних и малых дворах отсутствовали отдельные избы для ямщиков и навесы для лошадей. Путников они размещали в своих домах. Кроме постоялых дворов на дорогах, где селений не было, предпри­имчивыми крестьянами ставились зимо­вья крупных размеров для обслуживания ямщины (41).


Тракт способствовал значительному развитию торговли. Большое количество крупных сел и промышленных селений и почти беспрерывное движение по трак­ту обусловили спрос на сельскохозяйственные продукты, мануфактурные, галантерейные и бакалейные изделия, инвентарь, посуду и многое другое (42). Основным товаром, которым торговало все взрослое население, был хлеб (43). Шумел по воскресным и ярмарочным дням сельскохозяйственный рынок и в селе Черемховском (44). Вследствие вы­годного географического размещения наше трактовое село стало средоточием экономической жизни всей волости.



Зимовье для ямщиков


История черемховского селения не­разделима с историей губернии и страны в целом. Трактовые села конца ХIХ века тянулись на несколько километров и пе­стрели крестьянскими избами и украшен­ными резьбой домами, общественными и торговыми постройками, над которыми возвышались церкви и этапные тюрьмы, выглядевшие неприступными крепостя­ми. Живописно разбросанные вокруг сел изгороди вместе с окружавшей приро­дой придавали им неповторимое очаро­вание, что не раз было отмечено путника­ми, проезжавшими по тракту (45).



Начало ХХ века. Село Черемховское


В последнее десятилетие ХIХ века — в период строительства Транссибирской железнодорожной магистрали — Мо­сковский колесный тракт использовал­ся для перевозки большого количества строительных материалов и был сильно разрушен. С 1898 года, с начала движения в Иркутской губернии поездов, Великий тракт стал терять свое былое значение. В этот период в селе Черемховском заро­дилась новая отрасль — угольная, обе­спечившая дальнейшее развитие нашей местности.


С годами менялся облик села Черем­ховского — многие дома стали строиться на городской манер, появилась даже го­стиница (вторая из сел губернии была в Зиме) (46). Увеличивались территория и население, расширялся спектр занятий жителей. Вследствие сего в начале ХХ века трактовое село превратилось в не­большой город.


Сегодня о тех далеких временах рас­сказывают документальные фильмы, сня­тые черемховской студией телевидения, а также художественный фильм «Тара», недавно вышедший на большой экран; книги краеведов и, конечно, Музей исто­рии Черембасса. У многих сохранились предметы домашней утвари — старин­ные самовары, утюги, прялки и иные вещи, которые передают дух ушедшей эпохи и являются семейными реликвия­ми. Все это вместе составляет историче­скую память — олицетворение времени основания и становления нашей малой родины.


Примечания


  1. Черемховские были. Автор-составитель Т. В. Ко­вальская. Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2015. С. 62.
  2. Был станец средь черемух – стал город на угле… Сост. Т. В. Ковальская. Иркутск, 1993. С. 45.
  3. Ковальская Т. Закатилось угольное солнце (К 85-ле­тию города Черемхово) // Восточно-Сибирская прав­да. 22.08.2002.
  4. Нефедьева А. К., Тихонов В. В. Московский тракт. Иркутск: ГУК АЭМ «Тальцы», 2010. С. 91.
  5. Там же. С. 91–93.
  6. Там же. С. 119–120.
  7. Там же. С. 94.
  8. Там же. С. 98–100.
  9. Был станец средь черемух – стал город на угле… Сост. Т. В. Ковальская. Иркутск, 1993. С. 2.
  10. Нефедьева А. К., Тихонов В. В. Московский тракт. Иркутск: ГУК АЭМ «Тальцы», 2010. С. 100.
  11. Был станец средь черемух – стал город на угле… Сост. Т. В. Ковальская. Иркутск, 1993. С. 2.
  12. Ковальская Т. Закатилось угольное солнце (К 85-летию города Черемхово) // Восточно-Сибирская правда. 22.08.2002.
  13. Нефедьева А. К., Тихонов В. В. Московский тракт. Иркутск: ГУК АЭМ «Тальцы», 2010. С. 119.
  14. Там же. С.120.
  15. Там же. С.124.
  16. Там же. С.221–222.
  17. Там же. С.124.
  18. И так идет за веком век: История города Черемхо­во. Сост. Т. В. Ковальская. Восточно–Сибирское книж­ное издательство, 1999. С. 9.
  19. Нефедьева А. К., Тихонов В. В. Московский тракт. Иркутск: ГУК АЭМ «Тальцы», 2010. С. 150–151.
  20. Там же. С.122–123.
  21. Там же. С.139–140.
  22. Черемхово — город угольщиков. Историко-эко­номический очерк. Ред. Н .Г. Сеппинг. Восточно-Си­бирское книжное издательство, 1971. С. 10.
  23. Был станец средь черемух – стал город на угле… Сост. Т. В. Ковальская. Иркутск, 1993. С. 4–5.
  24. Нефедьева А. К., Тихонов В. В. Московский тракт. Иркутск: ГУК АЭМ «Тальцы», 2010. С. 176.
  25. Был станец средь черемух – стал город на угле… Сост. Т. В. Ковальская. Иркутск, 1993. С. 4.
  26. Нефедьева А. К., Тихонов В. В. Московский тракт. Иркутск: ГУК АЭМ «Тальцы», 2010. С. 181.
  27. Там же. С.181–189.
  28. Середкин А. Их именами названы улицы Черем­хово. Черемхово: Типография МУП «Черемховский рабочий», 2010. С. 39.
  29. Там же. С. 23, 77.
  30. Был станец средь черемух – стал город на угле… Сост. Т. В. Ковальская. Иркутск, 1993. С. 4.
  31. Нефедьева А. К., Тихонов В. В. Московский тракт. Иркутск: ГУК АЭМ «Тальцы», 2010. С. 151, 172–174.
  32. Там же. С.195–196.
  33. Там же. С.200–202.
  34. Там же. С.214–215.
  35. Там же. С.222.
  36. Там же. С.225.
  37. Там же. С.226–228, 232.
  38. Там же. С.241.
  39. Зубарев Н. К. Очерки истории Черемховского рай­она. Иркутск: Издательский центр журнала «Сибирь», 2004. С. 34–35.
  40. Нефедьева А. К., Тихонов В. В. Московский тракт. Иркутск: ГУК АЭМ «Тальцы», 2010. С. 242.
  41. Там же. С.243–244.
  42. Там же. С.245.
  43. Там же. С.247.
  44. Там же. С.249, 285.
  45. Там же. С.294–295.
  46. Там же. С.285.